Мне бы не хотелось прeтендовать на глубокий анализ положения ислама в СССР. Я ограничусь лишь отдельными замечаниями, которые помогут установить преемственность в отношениях России с мусульманами до 1917 г. и после этой даты. Особенностью фундаментализма в исламе в СССР стало его зарождение не в среде люмпенизированных масс (хотя настроения этой среды сыграли определенную роль), а в среде образованной молодежи, разочарованной в перспективах социализма и интернационализма, в возможности достижения в этих рамках материального достатка и духовного удовлeтворения. Неудивительно, что первые кружки фундаментaлистов возглавляли чернорабочие, сторожа, дворники, а уж затем инженеры, техники и другие интеллигенты. В дальнейшем к ним стала примыкать молодежь после призывного возраста из числа студентов, неквалифицированных рабочих и уличных торговцев, не имевших традиционных связей с базаром. События 1917 г. стимулировали политическую деятельность мусульман. Уже после февральской революции «инородческое население страны, казалось, вот-вот решит вопросы своего социально-экономического, национально-политического и духовного устройства».

После октябрьской революции в 1917 году положение ислама в обществе, как и остальных конфессий, кардинально изменилось. Мектеб при мечeти был закрыт. Дeтей татар стали учить в школе первой ступени, открытой на улице Мясницкой. 20-30-еы годы, судя по воспоминаниям старожилов, во главе мусульманской общины стояли такие достойные люди, как Якуб Давыдов и Абдурахман Ляпин. Оба они были репрессированы в 1937 году. Сразу возникаer вопрос: почему происходили репрессии? Система, созданная в результате Октябрьской революции 1917 г., позволяла нарушать права граждан.

Эта система была однопартийной. Этот однопартийный режим в СССР привел к культу личности, к диктатуре. «Власть открыто требовала: «С религией надо бороться беспощадно». В Саратове в 30-е гг. одна за другой закрывались и разрушались церкви и молельные дома. В декабре 1938 года пришел черед и лучшей, старейшей в Саратовском крае мечети на Татарской улице. Ее двери закрылись перед прихожанами. В 1938 году закрылась и сама мечеть. Закрьшись мечети и в большинстве татарских сел. В конце 50-х годов власти разрешили верующим открыть мечеть. Она разместилась в купленном на собранные средства доме по улице Валовая, 28. Имамами в разные годы были Шакир Рахматуллин, Ярулла Алиев, Хусаин-хазрат, Абдулла Алмакаев. В 1987 году имам - хатыпом саратовской мусульманской мечети стал выпускник Бухарского медресе М.А. Бибарсов. Начало его религиозной просветительской деятельности пришлось на годы перестройки и демократизации. Он энергично взялся за дело возрождения ислама в Саратове и области. Мечети возобновили деятельность (в большинстве своем во вновь построенных помещениях) в Вольске, Калининске, Марксе, Энгельсе, в селах Алтата, Верхазовка, Осинов Гай, Нижняя Елюзань, Яковлевка, нижняя Усть-Уза и некоторых других. В настоящее время в Саратовской области имеется 23 мусульманские общины с мечетями при них. Полноправными и активными членами многомусульманских общин являются наряду с татарами, башкиры, казахи, азербайджанцы, чеченцы и ингуши, дагестанцы, узбеки, таджики и другие. Общая численность мусульманского населения достигает 200-250 тысяч человек.

«В СССР существуют тысячи мечетей, которые систематически ведут религиозную работу среди последователей ислама. Сам Ленин в обращении к мусульманам России еще в ноябре 1917 года призывал: «Устраивайте свою жизнь свободно и беспрепятственно. Ваши верования и обычаи, ваши национальныe и культурныe учреждения объявляются свободными и открьпыми.» В 1936 году была принята Конституция СССР - ее называли Сталинской. В ней специальная статья о свободе совести, вероисповедания. В те времена уже были репрессированы многие деятели культа, в том числе и исповедующие ислам. Духовное Управление всячески пыталось защитить своих единоверцев. Все верующие утешались и успокаивались лишь Сталинской Конституцией, гарантировавшую всем гражданам СССР свободу совести. Но, к сожалению, эта гарантия была только на бумаге. На деле же церковники разных конфессий, в том числе и муллы, очутились под колпаком энкавэдистов. Их преследовали, подвергали гонениям, арестам. Таким образом, можно сделать вывод, что для всего периода гибкого существования СССР был характерен процесс достаточно приспособленной структуры местного общества и учреждений ислама к существованию в рамках советской государственности и соответствующей модели социального функционирования. Распаду СССР предшествовал «исламский бум» 70-80 годов, безусловно, стимулировавший активность мусульман внутри самого Советского Союза. Подъем исламизма совпал с началом «горбачевской перестройки» в СССР, и она, как ни парадоксально, создав предпосылки религиозного «ренессанса» в СССР, дала новый импульс для следующего витка активности политического ислама, одним из очагов которого становится Средняя (в нынешней терминологии Центральная) Азия. По моему мнению, внезапное пробуждение ислама в бывшем Советском Союзе на самом деле было естественным и неизбежным процессом, своеобразным свидетельством демократизации бывшего советского общества и одновременно признаком восстановления историко-культурной сущности советского мусульманства и его реинтеграции в исламскую ойкумену.